Четверг, 14 июля. Сегодня день богат треволнениями. Утром ходил в канцелярию, возобновил «зеленую» карточку для Володи, которая где-то затерялась в хаосе обыска. Благодаря добрым людям устроилось: поверили и возобновили, а она ведь стоит 10000. Получил по ней для него конфет 1/2 фунта — 300 рублей и сушеных яблок 5 фунтов — 7000 рублей. Это будет подспорьем при питании и ему, и Наде. Рано утром к Кристи пришел академик Ольденбург с дочерью академика В. И. Вернадского. Оказывается, что в эту ночь арестовали Вернадского, была опять масса обысков. Затем вечером пришла Лазаревская и принесла письмо от Володи очередное, и на нем постороннюю приписку, что его вместе с другими (человек, говорят, до 300) перевели на Шпалерную. Это известие меня на первых порах очень расстроило. Гороховая так близко, здесь хлопотать о свидании и вообще видеть Озолина и других производящих следствие возможно и при моих способах передвижения, а на Шпалерную — это для меня почти недоступное далеко. Как ни утешала меня Лазаревская, но мое самочувствие осталось скверным и угнетенным. Вечером пришел новый удар. Кристи заявил желание присоединить мою комнату к своей (что для него, конечно, удобно), а меня переселить в дом отдыха на 1 1/2 месяца, когда, как они предполагают, устроится особое помещение для престарелых ученых. Это предложение меня окончательно сразило, так как в доме отдыха лестница почти в 90 ступеней, что для меня равносильно смерти; а во-вторых, — куда я там дену все мои вещи, распределенные по шкафам и шкафчикам. Здесь пол, обитый ковром, и еще важное удобство — электричество горит всю ночь и, следовательно, есть ночник, необходимый для моих ночных вставаний. Я совсем расстроился, дошел до истерики и лег спать с твердою решимостью добровольно не подчиниться желанию Кристи и довести дело до Совета Дома ученых.