Суббота, 16 июля. Утром устроил получку по пайковой выдаче, и для Володи получил продуктов за три выдачи. Очень много, одного хлеба 10 фунтов: хоть какое-нибудь подспорье. Получил по этой карточке и селедки, и свинину, но ужасно плохой кусок: почти ничего мяса; чтобы не испортилось, отдал все-таки кухарке зажарить. Из тюрьмы известия все мрачные: оказалось, что в пятницу не приняли принесенного и для Нади, и для Фроси, которая там тоже сидит с момента отвоза детей, сидит как свидетельница по делу Володи. Что-то будет в понедельник. Это настоящая погибель, потому что казенная пища на Шпалерной совершенно невозможная: бурда вместо супа и кусок хлеба и утром, и вечером — и ведь это не для приговоренных, а для подследственных арестантов. Вчера весь ученый паек, полученный по карточке Володи, передал Кате Кнатц, которая приходила за ним с дочерьми. Сам Кнатц бежал за границу.