Понедельник, 25/12 июля. Утром ходил с запиской, полученной у Корницкого, к Озолину — и понапрасну: он сказал, что по ней он ничего не может сделать, так как это не по его отделу. Придя домой, пошел сейчас же в канцелярию Дома ученых, написал доверенность помощнику Корницкого на хлопоты о возвращении мне вещей. Видал Горького и поблагодарил его за ходатайство за меня в Москве.
Ночь проспал хорошо; правая нога после намазания иода Молчановым, который стал обер-доктором, болела менее. Утром была Софья Феликсовна; оказалось, что для Нади не приняли передачу, так как ее (так у авт.) в тюрьме на Шпалерной в списках не значится.
Потом была Надя Миштовт, она сообщила, что вообще с передачею выходят затруднения, так как боятся передавать и отказываются. И без того Надя [Таганцева], бедная, вероятно, совсем изголодалась.
Обратился к Кристи, чтобы он узнал, куда делась Надя. Обещал справиться; не знаю, что выйдет. Поздно вечером Молчанов опять смазал иодом.
(с.) Н.С. Таганцев, 1921
